tg —— vk —— fb —— ig
[3/6]
Первые мистификации: Макферсон и Мериме
Мистификация
как средство преодоления канонов
Это третья часть спецпроекта, посвящённого феномену литературной мистификации. Чтобы просмотреть весь спецпроект, нажмите сюда.
Те литературные мистификации, которые мы сейчас рассмотрим, приходятся на период кризиса традиционализма и вызревания индивидуального авторства.
Джеймс Макферсон/Оссиан
Поэмы Оссиана
Poems of Ossian
60-е годы XVIII столетия
До того, как придумать «Поэмы Оссиана», легендарного кельтского барда III века, Макферсон написал пьесу, не представляющую особого интереса. Как автор он не получился, но как мистификатор остался в истории литературы на века. «Поэмы Оссиана» были опубликованы как переводы на английский с гэльского (Макферсон выдал себя за знатока этого языка). Сначала он поделился тем, что владеет некими древними манускриптами; после их «перевода» возник огромный интерес, писателя отправили в командировку по Шотландии для поиска новых источников.
В «Поэмах» были все признаки востребованных на тот момент сентименталистских топосов: тени и призраки мёртвых героев, туманные и скалистые пейзажи, таинственная сумрачная природа Шотландии. «Поэмы Оссиана» имели колоссальный успех, оказав влияние в том числе на русских сентименталистов и романтиков.
Хочу обратить внимание: для литературной мистификации требуется максимальная дистанция между фиктивным автором и собственно автором. Причём эта дистанция может быть временная, что мы наблюдаем в случае с Макферсоном; это может быть и дистанция временная-национальная.
Проспер Мериме/
Иакинф Магланович
Гузла
La Guzla
1827
Проспер Мериме (и не он один) был действительно вдохновлён Макферсоном. Кроме того, Мериме входил в круг поэтов романтиков, которым нужен был материал в борьбе с классиками. Писатель действительно путешествовал по западу Балканского полуострова. Как Мериме рассказывал о самой задумке мистификации, он с товарищем банально остался без денег, потому решил поправить ситуацию таким образом: составил несколько песен, из которых только одна была подлинной, и передал их журналисту с хорошей репутацией, который мистификацию не заподозрил.

К этому сборнику песен был присовокуплён биографический рассказ об исполнителе и составителе этих песен, в роли которого выступил некто Иакинф Магланович. Мериме рассказывал историю, как его познакомили с этим горцем, который стал для него воплощением дикой красоты: в первую встречу горец напился и улёгся спать, а во вторую встречу, после того как рассказал песни, он просто исчез, захватив с собой два английских пистолета. Образ горца-разбойника был создан как надо: эта дикая красота, beauté sauvage, необузданная страсть, похищение невесты и убийство того, кто попытался препятствовать этому похищению, — весь набор клише.
На эту мистификацию купились многие: купился Адам Мицкевич, купился Пушкин. Мериме представил якобы прозаический перевод этих песен, у Пушкина же мы встречаемся с их поэтическим пересказом в «Песнях западных славян». Мериме, который очень уважал Пушкина, потом приносил извинения за то, что так получилось. Кто не купился? Не купился Гёте. Мериме отправил ему этот сборник, но Гёте его сразу раскусил благодаря тому, что увидел анаграмму в названии. Guzla было анаграммой к предыдущей мистификации Мериме, которая произошла за два года до этого.
Проспер Мериме/Клара Газуль
Театр Клары Газуль
Théâtre de Clara Gazul
1825
Если там речь шла о национальном дистанцировании, то есть автор помещает образ фиктивного автора в совершенно другую среду, то здесь возникает и гендерная дистанция. Клара Газуль — это испанская актриса-комедиограф, у которой тоже была придумана романтическая история. Клара — дочь бродячей цыганки и правнучка «нежного мавра Гасуль, столь известного по старинным испанским романсам». Она была воспитана своим родственником, монахом и инквизитором, который лишал её светских развлечений и книг и, наконец, застав её однажды за сочинением любовной записки, запер в монастырь. Но через две недели Клара сбежала оттуда, преодолев высокую монастырскую ограду и обманув сторожей. В итоге она поступила на сцену, достигнув успеха как сочинительница комедий.
Проспер Мериме и Клара Газуль
Эту историю Мериме представил в сборнике «Театр Клары Газуль». Сначала он познакомил своих друзей по романтическому кружку с двумя пьесами, потом их было ещё три, а прообразом для портрета очаровательной испанки послужил портрет самого Проспера Мериме. Главная причина этой мистификации тоже кроется в поиске материала для борьбы с классицистским театром, который имел во Франции огромный вес, и поколебать устои этого театра было очень непросто.

Таким образом, следующий момент, на который мне хотелось бы обратить внимание: когда литературная мистификация оказывается очень востребованной? По моей версии, это оказывается максимально востребовано в момент перехода, переключения от одной эстетической системы к другой, в данном случае — перехода от классицизма к романтизму. Литературная мистификация становится средством борьбы романтиков, давая материал для преодоления классических канонов: страсти, воспетые Кларой Газуль и Иакинфом Маглановичем, ставятся в противовес идеальной красоте и торжеству рассудка.
Made on
Tilda