tg —— vk —— fb —— ig
НЛО // Новое литературное оборзение

Выпуск 2
Революция // Рэвалюцыя // 2020
НЛО // Новое литературное оборзение

Выпуск 2
Революция
Рэвалюцыя
2020
Об авторе

Виктор Мартинович (р. 1977) — белорусский писатель, искусствовед, журналист, политолог. Руководитель департамента политических наук Европейского гуманитарного университета. Автор романов «Паранойя», «Сцюдзёны вырай», «Сфагнум», «Мова», «Озеро Радости», «Ночь».

Подготовил Слава Кмит

Я уверен, что Виктор М. абсолютно не нуждается в представлении: он вездесущ. Его книги обсуждают, покупают и даже иногда читают. Сам он настолько популярен, что одна только его страница на Facebook может служить поводом к общественному обсуждению.

Виктор, если вы это читаете, разблокируйте меня в Instagram, пожалуйста. Я пошутил про то, что вызываю вас на кулачный баттл.

Если отставить шутки в сторону, то следует признать за Мартиновичем если не литературный, то шоуменский талант. Его проза действительно резонирует с нашим обществом, а предыдущие романы автора были удостоены профессиональных наград и широкого читательского внимания. Сам я, например, правда полюбил «Мову», в первую очередь за хороший юмор. Все её негативные стороны за счёт шуток отлично сглаживались, и в целом она произвела на меня приятное впечатление. С «Революцией» всё, к сожалению, вышло не так.
«Революция» — типичный для Мартиновича роман: тайное мировое правительство, пошловатые описания любви главного героя к его девушке, ворох отсылок и немного рефлексии относительно жизни в странах бывшего СССР. Ничего нового, всё это мы уже видели. Сюжет романа повествует о том, как главный герой, тонко чувствующий интеллектуал, сталкивается с изнанкой привычного ему мира и трудностями в отношениях с женщинами. Основное нововведение «Революции» — сложный, абсолютно нечитаемый, перегруженный ненужными фигурами речи набор слов, заменивший собой собственно литературный текст. Мой внутренний голос охрип, пока пытался зачитать устроенное автором нагромождение длинных, написанных мёртвым языком предложений. Несуразная, но пафосная графомания — так бы я описал этот роман, если бы не собирался более предметно подойти к вопросу.

Так, юмор, за который лично я полюбил предыдущие книги Мартиновича, куда-то исчез, и потому всё происходящее воспринимается сухо, монотонно и безэмоционально. Читать «Революцию» — это как смотреть дурацкий фильм, отключая голову: очень плохо, но почему-то всё равно не выключаешь. Прочитал и забыл. Читать «Революцию» — это способ скоротать время в метро, но не более.
Культурные отсылки — один из самых спорных вопросов в творчестве Мартиновича; их всегда очень много, и они всегда невпопад. Если раньше они воспринимались как бы весело и забавно, то теперь скорее грустно и бессмысленно. Образ, который последовательно выстраивает писатель в своих книгах — эрудит, который много чего читал, много чего смотрел, много где был и потому прекрасно разбирается во всём, от видеоигр до автомобилей. Отсюда одно из несомненных художественных достижений «Революции» — страница, где через запятую перечислены книги, которые автор наверняка читал. Издать свой читательский дневник и продавать его за 20 вечнобелорусских рублей — это сильно.

Вообще, когда речь заходит о Мартиновиче, очень сложно не попасть в ловушку. Дело в том, что слоёв иронии вокруг него и его творчества так много, что лучше даже не пытаться говорить обо всём этом серьёзно. Оно и ненужно, ведь тиражи и объём продаж книг не изменятся, а особенную художественную ценность в них всё равно найти вряд ли получится. Разве что мемы про Виктора М. станут понятнее, хотя их и так все прекрасно понимают. Мне кажется, прозу Мартиновича стоит просто принимать к сведению, и тогда, возможно, даже получится не плеваться от неё. Хотя, скорее всего, я преувеличиваю.
Подводя итог, скажу, что несмотря на весь пафос романа, этот пафос скорее иронический. Ведь невозможно, чтобы такой наполненный не-к-месту рассуждениями о природе власти, о проблемах маленького человека в большом городе и бог весть ещё о чём роман кто-либо писал или воспринимал на полном серьёзе. Это, конечно, не поможет более безболезненно преодолеть массив текста, но это обязательно должно быть проговорено. Скучно, сухо, абсурдно — несомненно. Однако — терпимо. «Революцию» можно читать, но нужно ли?
Made on
Tilda