tg —— vk —— fb —— ig
На реках вавилонских
Эмма Лазарус о прошлом, настоящем и будущем евреев
см. псалом 136
начало первой экспедиции Христофора Колумба
Имеется в виду нер тамид лампада с вечным огнём; в синагогах её располагают перед ковчегом со свитками Торы.
Лазарус цитирует здесь Книгу Плача Иеремии, в которой пророк Иеремия оплакивает разрушение Иерусалима и первого Храма. Перевод этих строк дан по Синодальному переводу: см. Плач Иеремии 4:5, 4:15, 4:18.
Колумб, генуэзец по происхождению, отправился в первую экспедицию из порта Палос-де-ла-Фронтера.
т. е. Торы
Ныне город Днепр. Лазарус упоминает здесь крупные центры еврейства, где в начале 1880-х прошли погромы. Эти погромы спровоцировали волну массовой эмиграции евреев в Соединённые Штаты, которая, в свою очередь, спровоцировала интерес писательницы к своему еврейскому происхождению.
см. Иеремия 31:15
ср. с образом Mother of Exiles в стихотворении «Новый Колосс»
отсылка к царю Давиду, бывшему пастухом
Моше бен Маймон, или Маймонид (1135-1204) один из самых авторитетных еврейских философов и богословов, автор «Путеводителя растерянных».
Иегуда Галеви (1080-1140) крупнейший еврейский поэт Средних веков, идеолог «великого возвращения» еврейского народа в Израиль.
Мозес (Моисей) Мендельсон (1729-1786) немецкий философ-просветитель, переводчик библейских текстов, апологет еврейской идентичности, родоначальник «еврейского просвещения».
Дон Ицхак Абрабанель (1437-1508) еврейский философ и дипломат, приближённый королей Испании и Португалии, комментатор Ветхого Завета. Абрабанель был среди тех, кто пострадал от Гранадского эдикта 1492 года.
Иегуда Алхаризи (1165-1225), Моше ибн Эзра (1055-1135), Шломо ибн Гвироль (1021-1058) поэты «золотого века еврейской поэзии». Всех их Лазарус переводила на английский.
Генрих Гейне (1797-1856) немецкий поэт еврейского происхождения, один из крупнейших немецких романтиков. Оказал большое влияние на писательницу: Лазарус посвятила ему эссе «Поэт Гейне» и ряд стихотворений, например, «Венера в Лувре».
Скорее всего, имеется в виду Авраам: см. Бытие 17.
см. Иеремия 30:7
см. Исайя 6
Авторка: Эмма Лазарус
Перевод с английского, предисловие и примечания Дениса Бабкова
Иллюстрация Максима Черенкова
Об авторке и переводе
Эмму Лазарус, выросшую в обеспеченной еврейской семье и воспитанную на Гомере и Гёте, с миром еврейства связывало крайне мало. Однако к 1870-ым поэтка, будучи уже известной фигурой в литературной жизни Нью-Йорка, обращает внимание на своё происхождение, накапливая больше вопросов, чем ответов. В попытке найти истоки своей идентичности Лазарус постепенно сдвигает свой фокус внимания — чем более она занимается ивритом и Священным Писанием, тем более укрепляется её глубинный интерес к еврейской культуре (глава «Пророк»), а вместе с тем — убеждённость в необходимости социальных преобразований здесь и сейчас. В 1880-х, решающее время для общественной деятельности Лазарус, она инициирует организацию помощи еврейским иммигрантам, прибывающим в США главным образом из Восточной Европы (глава «Потоки»). Отстаивая уверенность в неприемлемости ассимиляции еврейской культуры, в необходимости возвращения евреев в Землю Обетованную, завершения многовекового изгнания народа Израиля, Лазарус становится провозвестницей того, что сейчас принято называть сионизмом.

Поэма «На реках вавилонских», которую сама авторка обозначила как «маленькие стихотворения в прозе», была опубликована посмертно в 1887 году. Через ряды аллегорий (главы «Сокровища», «Сеятель», «Кокон») писательница предпринимает масштабное исследование всей истории еврейского галута в пространственном и временном отношении — от Сефарда до черты оседлости, от вавилонского плена до закрытого мира гетто.

«На реках вавилонских» — самое смелое политическое высказывание Лазарус, в котором авторка, в сущности, предлагает свою альтернативу Manifest Destiny, собственное видение исторической миссии Соединённых Штатов. 1492 год — чрезвычайно важная дата для поэтки — становится в её интерпретации точкой отсчёта новой хронологии: изгнание громадной еврейской общины вследствие Гранадского эдикта и экспедиция Христофора Колумба, который «завещает новый континент Свободе» — две составляющие одной истории, звенья одной цепи времён, одного национального нарратива. Соединённые Штаты становятся новой Землёй Обетованной не только для евреев, но для всех «грубых, неотёсанных и убогих».

Неудивительно, что именно Книгу Плача Иеремии цитирует Лазарус в первой главе; книгу, полную отчаяния и невероятного надрыва, полную скорби о навсегда утерянном мире, но вместе с тем — и иррациональной надежды на всеобщее обновление, на возрождение, на возвращение домой.


Перевод снабжён примечаниями и комментариями, касающимися не только культурных отсылок, но и биографии писательницы, её интересов и источников вдохновения.
На реках вавилонских*
By the Waters of Babylon

Маленькие стихотворения в прозе


I. ИСХОД (3 августа 1492*)

1. Испанский полдень горит лазурным пламенем, и пилигримы, подобно бесконечной змее, ползут в пыли по безлесным равнинам и бесцветным дорогам, через скалистые ущелья, через города и замки, стоящие в тени соборов.

2. Седой старец, сморщенный, как скорлупа миндаля, болезненно склоняется над посохом. Юная мать, прекрасная и бледная, как слоновая кость, почти теряет сознание под своей ношей; в её больших объятьях спит младенец, вокруг её колен толпятся дети с кровью на ногах: «Мама, мы скоро придём?»

3. Юноша, своим спокойствием подобный Христу, утешает отца и брата, девушку и жену. В его собственной груди сердце разбито.

4. Вместе со всеми идут хромые и слепые. Крепкие вьючные лошади усердно тащат крытые повозки, где лежат больные лихорадкой, мучимые жаждой.

5. Шпорами и прутьями погоняют мулов, уже тяжело дышащих; неподъёмные вьюки плотно набиты осколками разрушенных домов.

6. Слышен дребезг серебряных колокольчиков, что украшают столь бережно хранимые шёлковые свитки.

7. В яростном сиянии полуденного солнца юноша несёт зажжённую лампаду*; за бронзовой сетью небесные дуновения не веют на её слабую пурпурную звезду.

8. Благородные и ничтожные, учёные и простодушные, прославленные и безвестные — все они бредут плечом к плечу, все они стали братьями, все они слились в одно несчастное войско, разбитое и обращённое в бегство.

9. Горе тому, кто отстал и упал на обочину! Ни один друг не опустит ему веки.

10. Они идут, оставляя позади виноградники, маслины и смоковницы; и винные лозы, посаженные ими, и пшеницу, засеянную ими; и цветущие города Андалусии и Арагона, Эстремадуры и Ла-Манчи, Гранады и Кастилии; и алтарь, и очаг, и отцовскую могилу.

11. Горожанин плюёт на их одежды, пастух оставляет своё стадо, а крестьянин — свой плуг, чтобы осыпать их проклятиями и камнями; селянин пускает по их следу лающего пса.

12. О, шествие измождённых, о, вырванные корни дома, о, бледность уходящей вдаль цели!

13. Внемлите их плачу: «Евшие сладкое истаевают на улицах; воспитанные на багрянице жмутся к навозу. Они уходят в смущении, а между народом говорят: "их более не будет". Приблизился конец наш, дни наши исполнились; пришёл конец наш*».

14. Куда идти им? Ибо Запад изгнал их, а Восток отказывается принять.

15. О, птица небесная, шепни же этим отчаявшимся изгнанникам: сегодня, сегодня из Палоса, где вздымаются мачты и реют весёлые флаги, отплывает генуэзец* — тот, кто откроет новый мир, раскроет золотые врата заката и завещает новый континент Свободе!
II. СОКРОВИЩА

1. В кромешной тьме вокруг кромешной тьмы алмаз спит в своей угольно-чёрной тюрьме.

2. Заточённая в своём чешуйчатом склепе, потускневшая от морского дыхания, жемчужина покоится в грязи и тине.

3. Глубоко в недрах земли погребён слиток золота, лишённый былого блеска и формы.

4. Долго был ты погребён, о Израиль, в недрах земли; долго покоился ты под гнетущими тебя волнами; долго спал ты в жилище тьмы без единого луча света.

5. Возрадуйся же и возвеселись, ибо только так можешь ты справедливо охранять золотое знание — Истину, нежную жемчужину и алмаз Закона*.

III. СЕЯТЕЛЬ

1. По бескрайней равнине шёл человек, неся в руках семя.

2. Лицо его почернело от солнца и огрубело от бури; шрамы изуродовали его, и боль исказила его. Нагая спина его и грудь были испещрены бороздами.

3. Из рук его выпало плодородное семя.

4. И вот, во мгновение ока из почвы вырос стебель, саженец, могучий ствол, мириады ветвей — дерево до самых облаков. Руки его касались краёв горизонта, тень его омрачила небеса.

5. На ветвях его раскрывались цветы из золота и цветы из крови, плоды здоровые и плоды отравленные; птицы пели среди листвы его, и змея обвилась вокруг ствола его.

6. Под ветвями его божественно красивый человек в терновом венке был пригвождён к кресту.

7. И дерево протянуло свои предательские ветви, чтобы задушить Сеятеля; плоть его была изранена и изорвана, но он выпутался из смертоносного узла и пошёл на восток.

8. И вновь из рук его выпало плодородное семя.

9. И вот, во мгновение ока из почвы вырос стебель, саженец, могучий ствол, мириады ветвей — дерево до самых облаков. Листья его были подобны маленьким изумрудным лунам; на ветвях его раскрывались цветы из серебра и цветы из крови, плоды здоровые и плоды отравленные; птицы пели среди листвы его, и змея обвилась вокруг ствола его.

10. Под ветвями его могучий Пророк в тюрбане размахивал обнажённым мечом.

11. И это дерево тоже протягивает свои предательские руки, чтобы задушить Сеятеля; но он выпутывается из смертоносного узла и идёт дальше.

12. Но вот, руки его ещё не пусты, сила рук его ещё не истрачена.

13. Что за росток сохранил ты на будущее, о чудесный Садовник? Скажи мне, ты, Сеятель христианства и ислама; скажи мне, Израиль, несущий семя!
IV. ИСПЫТАНИЕ

1. Весь день я думала о Страстях Израиля.

2. Я видела его привязанным к колесу, пригвождённым к кресту, обезглавленным мечом, сожжённым на костре, брошенным в море.

3. И всегда терпеливое, решительное, мученическое лицо его выражало молчаливый упрёк и вызов.

4. Пророк с четырьмя глазами; широко раскрытые глаза духа смотрели поверх спящих век ощущений.

5. Поэт, вынувший из груди трепещущее сердце и превративший его в лиру.

6. Мудрец со спокойными бровями, вознесённый с земли в небесных раздумьях.

7. Я видела их, вместе с князьями и их свитой; величественные мертвецы рядом со знаменосцами будущего.

8. Но вдруг я услышала насмешливый смех позади, и обернувшись, увидела шаркающую походку, позорные черты лица — я увидела омерзительную маску сына гетто.

V. ПОТОКИ

1. Громадные потоки океана, приливы и отливы неизмеримых водных течений омывают наш континент.

2. Из далёких степей Кавказа, из жалких гетто Европы,

3. Из Одессы и Бухареста, из Киева и Екатеринослава*,

4. Внемлите плачу пленников вавилонских, внемлите плачу Рахили о своих детях*, внемлите плачу Израиля о Сионе!

5. И вот, подобно мутному руслу реки, долго сдерживаемый поток прорывает наконец плотины угнетения и устремляется сюда.

6. Мать народов* любезно принимает их на своей широкой груди.

7. И скотовод из Ханаана, и потомки царского пастуха из Иерусалима* вновь обретают молодость среди пастбищ Техаса и золотых долин Сьерры.

VI. ПРОРОК

1. Моисей бен Маймон, озаривший своим вечным светом путь растерянным*;

2. Галеви, из чьих уст лился мёд, поэт, разбудивший спящую лиру Давида посреди немых развалин Сиона*;

3. Мудрец Моисей, сын Менделя, прославивший гетто*;

4. Абрабанель, советник королей*; Алхаризи, превосходный певец; Ибн Эзра, совершенный старец; Гвироль, трагический провидец*;

5. Гейне, очарованный волшебник, шут с разбитым сердцем*;

6. Наконец, столетний праотец, чья щедрость охватывает весь земной шар*, —

7. Им ни к чему ни венки, ни фанфары; подобно тому, как цветут многолетние асфодели, их слава, их величие звучит в веках, как звучат медные трубы.

8. Но ты — веришь ли ты в судьбу Израиля? Хочешь ли ты облегчить беды Иакова*?

9. Тогда ты возьмёшь за руку вон того негодяя — того, что в кафтане, с золотом в ушах, со вьющимися кудрями,

10. Того, что выползает, моргая, из самых гнусных глубин еврейства;

11. Пальцы его вялы, тело чахло; мозг его одержим призраками, похожими на летучих мышей, — это призраки предрассудков.

12. И ты скажешь изуверу: «брат мой», и исчадию тьмы ты скажешь: «друг мой».

13. И сердце твоё истратит себя в потоках любви ко всем грубым, неотёсанным и убогим.

14. И тогда в темноте услышишь ты шелест крыльев, глаза твои наполнит едкий дым.

15. И дрожащих уст твоих коснётся горящий уголь — так серафимы отмечают пророков*.
VII. КОКОН

1. Долго, долго восточный еврей плёл вокруг своей беспомощности хитроумный кокон из Талмуда и Каббалы.

2. Прикованный к тёмным углам нищеты и угнетения, он крепко прижимал к себе пыльно-серые нити, мягкие как шёлк и твёрдые как сталь, пока не застыл мумией в полном уединении.

3. И мир назвал его уродливым червём, прячущимся от благословенного солнечного света.

4. Но когда весна, дарующая свободу, наконец повеет благодатным, животворящим воздухом, когда Солнце Любви воссияет своим радушным огнём — узрите, как Душа Израиля выпорхнет из своего паутинного убежища и взлетит, облачённая в крылатую красоту бессмертия.

Источники:

Emma Lazarus: Selected Poems and Other Writings / selected and edited by Gregory Eiselein, Broadview Press, 2002
Made on
Tilda