tg —— vk —— fb —— ig
«Художник» Александра Блока
Столкновение времён, музыка революции и убийство поэтом звона
Подготовила Лиза Хереш

Контекст создания

Блок 1913 года — поэт, уже теоретически обосновавший символизм и с болью переживший кризис направления в 1910 году; нашедший Прекрасную даму и воплотивший туманный облик в жизнь; поэт, уже несколько раз потерявший веру в искусство и снова нащупавший пульс истории. Теперь, в 1913 году, на острие ещё одного творческого кризиса, он обращается в глубь времени. Блок чувствует «тёмный времени полет» и «тёмной думы рост», и в творчески продуктивном декабре 1913 года пишет «Художника», программное произведение, скрывающее ключи ко многим осевым темам в его творчестве.
Романтический творец

Стихотворение «Художник» построено по оппозициям сакрального и профанного, берущим начало в философии романтизма. Конфликт героя и толпы у Блока, однако, находит продуктивное решение: художник включён в общество, но наделён особой ролью. Разбирая художественный мир произведения, мы можем выделить толпу и творческое «Я», лирического героя-творца, которому доступен высший дар — ловить звон, музыку высших сфер. Эта музыка недоступна «вам», обществу, которое живёт в конкретном времени, и чьё существование может быть разделено на череду праздников: «жаркое лето», «метельная зима», «свадьба», «торжества», «похороны». Художник живёт в ином измерении: он пребывает в состоянии спячки, дожидаясь творческих снов — именно они дают главные метафизические переживания и открывают окно в вечность. Время идёт неумолимо, напоминает о конечности — и потому скука для художника всегда «смертельна», так как приближает к концу здесь, на земле, но не в Вечности, откуда идёт звон.

Быт и бытие

Итак, поэт живёт с постоянной надеждой услышать звон оттуда, разогнать спячку и воплотить отзвуки высшей сферы здесь, в этом мире, пока они не станут доступны для всех. Герой воспринимает это не просто как творческую задачу, но миссию: ему необходимо угадать звон разрушения времени, приблизиться к нему, обострить чуткое видение, вслушаться в музыку Вечности.
Павел Филонов, «Формула весны», 1928-29
Градация

Композиционно можно проследить приближение волшебного звона и тех первооснов, которые воздействуют на внутренний слух художника. Это райские птицы сирины — они зазывают моряков и видят будущее, имеют власть над временем. Это летящий ангел — знак богоприродности звука, его движения сверху. Это само «мировое несущее» — мировое время, и только поэт может осознать его масштабность. От строфы к строфе магический звук всё ближе к поэту, всё ближе тот миг, когда он будет воплощён в творческом акте. Нарастание маркировано не только лексически, но и синтаксически —ряд вопросов постепенно подводит читателя к чувству ожидания перед скорым запечатлением таинственного звона.

Звон

Какова природа музыкального звона, в который вслушивается лирический герой? Он имеет и божественную, и языческую природу — потому он то пение птиц, то полёт ангела. Он способен столкнуть прошлое и будущее (и потому между ними так жалок миг настоящего). Как элемент символистского произведения, звон тоже наполнен множеством значений, источников и коннотаций. Важнейшим теоретическим высказыванием Блока о звоне станет его эссе «Интеллигенция и революция», где будет декларирована зависимость поэта, артиста, человека новой эпохи от музыки времён:
А дух есть музыка. Демон некогда повелел Сократу слушаться духа музыки. Всем телом, всем сердцем, всем сознанием — слушайте Революцию.
Однако эти слова Блок напишет через пять лет после создания «Художника». Пока же он — птица, убивающая звуки, и сама являющаяся застывшим, запечатлённым звоном.
Одилон Редон, «Христос, хранящий молчание», 1897
Птица

Другим важнейшим образом произведения является птица. Корни «птичьей темы» в этом произведении также узнаваемы — это птица счастья из пьесы бельгийского драматурга Метерлинка, это устойчивый мотив поэта и соловья в русской литературной традиции. Птица, как и поэт, способна создать музыку; птица, как и лирический герой в «Художнике», подневольна. Возникает образ клетки, заточения и неволи. Схватывая звук, поэт не воплощает его, но «убивает». Почему?

«Мысль изреченная есть ложь»

Вероятно, претекстом этого мотива является программный текст Тютчева «Silentium!». В произведении Тютчева изречённая мысль становится ложью, окостеневает — и волшебный звон, превращённый в художественный объект, теряет динамику и принадлежность к духу музыки. В стихотворении, к тому же, Блок не только создаёт автопортрет, но и раздваивает образ птицы: она и субъект, создающий и ловящий звон, и объект, заключаемый в неволю. Помещение птицы в клетку, чернила, застывшие на бумаге — знак тотальной несвободы чистого вьющегося знания, принадлежащего не быту, но бытию. И тогда золотая клетка — не гордость, но издёвка, благополучное заключение.

Дар

Тогда, получается, поэт оказывается не только обладателем божественного слуха, но и заложником дара. Да, он слышит звон, пытаясь запечатлеть его — но каждый раз слова застывают и теряют связь с высшим. Что это — дар или проклятье? Романтическая эстетика считает, что и то, и другое.
Синестезия

Почему тайный звон может запечатлеть не только вихрь моря или пение птиц (то есть чисто аудиальные ощущения), но и визуальные явления — например, то, как майские яблони «осыпают нежный свой цвет»? Для символистов характерно желание связать несколько видов искусств и чувств воедино, синтезировать прекрасное. Одним из главным вдохновителей стал философ Вагнер, в конце XIX века пишущий о синтезе всех искусств, который станет новой религией и спасет Европу, а среди современников Блока этими идеями увлекался Александр Скрябин. Этот композитор мыслил музыку как искусство, которому дана роль описать и завершить вселенную. К тому же, его символистские воззрения воплотились в том, что он первый начал писать произведения с включением цветовой партии, то есть создал цветомузыку. Финальные симфонии Скрябина должны были содержать краски, запахи, движения, архитектуру. В «Художнике» Блок тоже стремится описать поэзией универсум и включить в неё самые разные ощущения и образы.

Александр Скрябин
Невольник толп людских

Бытовой план стихотворения заканчивается безнадёжно — птица, которой было доступно платоновское «припоминание», соединение прошлого и будущего, для людей под окнами представляется лишь забавой, певчей игрушкой. Состояние творческого возбуждения, в котором теряется представление о времени и пространстве, сменилось тоской: «скучаю опять».

Несмотря на это, сам художник помнит магию этих мгновений, возможность вырваться за пределы золотой клетки и снова «лететь спасать душу» — замирать в предвкушении чувства гармонии, сливаться всем сердцем и сознанием с музыкой истории. Но, вопреки заветам Тютчева, не скрываться и молчать, а петь — так громко, чтобы гармония творила душу и мир до последнего созвучия.
Made on
Tilda