tg —— vk —— fb —— ig
рубрика недели: палящее солнце Шарля Бодлера
6
Бодлер-поэт
Подготовила Витя Вдовина

«Волны чувственности бушуют в гранитных берегах беспощадной логики», — так Георгий Косиков высказался о творчестве Бодлера.

Становление Бодлера-поэта пришлось на окончание противостояния французских либертенов XVIII века — приверженцев чувственного гедонизма, безжалостных к любым проявлением морали, — с сентименталистами во главе с Руссо, возвестивших в человеке его «прекрасную душу», которая, зная о наличии зла, всё равно выбирает добро. Мариво, Лесаж, Прево и другие снова и снова обращались к непримиримости «прекрасной души» с жестокостью окружающего мира. Так или иначе, актуальный вопрос французской литературф всегда стоял «вовне» самого человека: герою достаточно сделать выбор — и вступить в противостояние/примирение с обстоятельствами.

Лирический герой Бодлера переносит этот конфликт вовнутрь. Гипертрофированная рефлексия позволяет ему заглянуть во внутреннее «я», которое, как оказалось, не может сделать однозначный выбор, оставаясь человеческим. Отсюда этот «восторг жизни и ужас перед ней». Принципиальный раскол происходит внутри, противостояние с обстоятельствами — неизменно внутреннее. Не случайно Теофиль Готье сравнивал Бодлера с «прекрасной, но треснувшей вазой».

В начале своего поэтического пути Бодлер пытался снять это противоречие с помощью оправдания зла его единоначалом с добром, как в стихотворении «Женщина». Зло оправдывается и преодолевается порождением добра, аналогично проблеме теодицеи. Но этот ответ не удовлетворил его, и следующим этапом становится эстетический эскапизм, как в стихотворениях «Красота» и «Аллегория», где ясно прослеживаются тенденции «искусства ради искусства». Но и в таком состоянии поэзия Бодлера просуществовала недолго. Внутренний конфликт достиг кульминации, и поэт написал предсмертную записку: «Я кончаю с собой потому, что бесполезен для других и опасен для самого себя».

Бодлер не убил себя, но многие исследователи утверждают, что (само)деструктивный образ жизни поэта следующие 20 лет был ничем иным, как растянутой на долгие годы попыткой суицида.

Вершина творчества Бодлера — его единственный сборник стихотворений «Цветы зла», который не принёс ему прижизненной громкой и прочной славы. Спустя 12 лет, уже посмертно, вышел ещё один сборник стихотворений, на этот раз в прозе, — «Парижский сплин». Главный конфликт творчества Бодлера, раскалывающий лирическое «я», после смерти поэта остаётся неразрешённым, а потому предлагается уже самому читателю.
Norbert Schwontkowski, «... am Meer», 1996
АВЕЛЬ И КАИН

I

Сын Авеля, дремли, питайся;
К тебе склонен с улыбкой Бог.

Сын Каина, в грязи валяйся,
Свой испустив предсмертный вздох.

Сын Авеля, твоё куренье —
Отрада ангельских сердец!

Сын Каина, твоё мученье
Изведает ли свой конец?

Сын Авеля, ты о посеве
Не думай: Бог его вознёс.

Сын Каина, в голодном чреве
Твоём как будто воет пёс.

Сын Авеля, ты грейся перед
Патриархальным очагом.

Сын Каина, морозь свой веред,
Шакал несчастный, под кустом.

Сын Aвеля, люби и множься,
Как деньги множатся твои.

Сын Каина, ты не тревожься,
Когда услышишь зов любви.

Сын Авеля, умножен Богом
Твой род, как по лесу клопы!

Сын Каина, ты по дорогам
Влачи с семьёй свои стопы.

II

Ага, сын Авеля, в болото
Лечь плоть твоя осуждена!

Сын Каина, твоя работа
Как следует не свершена.

Сын Авеля, пощад не требуй,
Пронзён рогатиной насквозь!

Сын Каина, взбирайся к небу
И Господа оттуда сбрось.
Made on
Tilda